Путь на сайте

Административная работа

Начальник депо являлся высшим руководящим работником предприятия. Он нёс личную ответственность за работу депо, имел право поощрения и наказания подчинённых ему работников. Помогали ему в работе два заместителя – заместитель начальника депо по эксплуатации и заместитель начальника депо по ремонту.

Первым начальником Ленинград-Финляндского электродепо являлся Николай Петрович Юрасов. На эту должность он пришёл из управления электрификации Северо-Западного округа железных дорог. Юрасов добросовестно пытался организовать работу предприятия, однако ему не всегда удавалось, поскольку приходилось действовать в чрезвычайно тяжёлых условиях. Юрасов добивался перед вышестоящими руководителями улучшения материальных условий работы, однако многого сделать он не мог. Все понимали, что данное помещение является временным и вкладывать значительные денежные средства в ремонт никто не желал. Фактически от работников требовалось смириться с данными обстоятельствами и дожидаться открытия новой ремонтной базы. Однако работники мириться не хотели и свои претензии высказывали начальнику депо. Тем самым, его сделали «мальчиком для битья».

Эта ситуация осложнялась ещё и личными качествами Н.П.Юрасова. Он не умел в своей работе вычленять главное звено, на которое и требовалось направлять основное усилие, доверяя своим подчинённым решение прочих, менее важных вопросов. Наоборот, он старался все вопросы решать самостоятельно, старался делать всю черновую работу. При этом он упускал из виду множество задач, которые оставались нерешёнными. Это также негативно сказывалось на работе предприятия.

Отрицательно на работе депо сказывался и его конфликт с приёмщиком подвижного состава Е.П.Кирилловым. Обстоятельства дела точно сейчас установить уже невозможно. По одним данным, Кириллов принципиально относился к выпуску на линию отремонтированных электросекций, а Юрасов мог и попустительствовать недобросовестным работникам. По другим данным Кириллов «подсиживал» Юрасова, так как сам хотел занять место начальника депо.

В конечном итоге Н.П.Юрасову пришлось весной 1953 года оставить должность начальника ЭД-2 – он был назначен во вновь образованное Ленинград-Витебское электродепо ЭД-4 заместителем начальника депо по эксплуатации.

Отдел кадров в целом выполнял несколько функций. Он ведал приёмом на работу людей, их расстановкой по рабочим местам и своевременным продвижением по служебной лестнице, а также увольнением работников. Также он контролировал соблюдение производственной дисциплины. В данный период работой с кадрами занималась Н.Ф.Шиловская.

Также кадровая служба занималась и расстановкой молодых специалистов, которые устраивались на работу по окончании высшего или среднего учебного заведения. В отличие от работников низкой квалификации, которых не хватало, среди них иногда наблюдался избыток. В этом случае прибывших не удавалось сразу поставить на то место, которое они заслуживали. Поэтому их ставили на нижестоящие должности, на которых они могли работать иногда в течении длительного периода.  

В депо часто складывалась ситуация с дефицитом кадров ведущих профессий. Впервые с такой проблемой депо столкнулось уже в конце 1951-1952 годов. В этот период не хватало помощников машиниста и слесарей. С целью выхода из данной ситуации приходилось идти на некоторые хитрости. Так, ряд работников отправляли в отпуска, а на их место принимали других людей. Кроме этого, всех помощников и дежурных по депо, имеющих права управления, переводили в машинисты, а на место помощников принимали новых работников.

В 1951-1952 годах расстановка руководителей низшего звена производилась порой с ошибками. Это было вполне объяснимо, в новом трудовом коллективе руководство депо слабо знало большинство работников, да и сами работники слабо знали друг друга. Иногда на должности бригадиров попадали не соответствующие люди, как в частности, бригадир Арсеньева. По этой причине они не пользовались авторитетом, их указания зачастую игнорировались. Всё это отрицательно сказывалось на выполнении производственных заданий. То же самое можно сказать и про некоторых мастеров цехов. Так, на мастера Пескова были возложены задачи не только руководства подсобно-хозяйственным цехом, но и по снабжению. Однако этим вторым направлением работы он пренебрегал. Снабжение в депо было поставлено на самотёк и постоянно служило предметом критики со стороны рядовых работников.

В этот же период сложилась тяжёлая ситуация с укомплектованием депо осмотрщиками и стрелочниками. Трудности в подборе работников заключались в отсутствии жилья. Станция Ленинград-Пассажирский-Финляндский могла предложить трёх работников, однако они проживали на станции Малая Вишера. В условиях 8-часового рабочего дня было невозможно обеспечить для них нормальный режим отдыха. Из-за отсутствия осмотрщиков, эти рабочие места комплектовались помощниками машиниста, не имевшими достаточной слесарной практики.

Одним из главных отделов предприятия являлось техническое бюро. Деятельность техбюро заключается в организации наиболее грамотной эксплуатации подвижного состава, изучении его использования и контроле за его техническими характеристиками. Техбюро определяло периодичность постановки машин на деповские виды ремонта, координировал с предприятиями сроки направления на заводской вид ремонта. Также оно контролировало техническое состояние всех важных узлов электропоездов. Это делалось для своевременного ремонта сменного оборудования, который из-за перестановки того или иного узла с одной машины на другую трудно было увязать с ремонтом самого электропоезда.

Как и практически все участки, в начальный период деятельности депо работа техбюро не отвечала потребностям производства. Инженеры техбюро не планировали свою работу, что мешало целенаправленной деятельности этого участка. Отсутствовал также технический совет, который бы имел возможность предупреждать возникающие недостатки в работе предприятия. Также отсутствовал план организационно-технических мероприятий, которое должно было проводить депо по улучшению эксплуатации и ремонта подвижного состава. Несмотря на имевшиеся недостатки в работе локомотивных бригад и слесарей, разбор случаев поражений не производился. Кроме этого, командный состав не привлекался к техническому учёту. К недостаткам работы техбюро относилось и то, что оно не занималось анализом работы ремонтных бригад. За них этот анализ выполнял мастер, а техбюро только регистрировало готовые факты.

К апрелю 1952 года технический совет в депо был создан. Он должен был стать центром, вокруг которого мобилизовывались бы передовики производства и ИТР для повышения качества ремонта и внедрения передовой технологии, передовых методов труда, перевыполнения производственных показателей, соблюдения производственной дисциплины и культуры производства. Однако этими вопросами техсовет не занимался. В то же время главное внимание в своей работе техсовет уделял рассмотрению вносимых рацпредложений, в том числе и тех, решения по которым должно выноситься администрацией. В начале 1952 года на производственном совещании было решено проработать план организационно-технических мероприятий на текущий год и разработать такие мероприятия по цехам, однако этот план остался невыполненным. В течении всего года техсовет работал очень плохо, крайне редко проводя свои совещания.

В рассматриваемый период технические службы депо размещались в здании, примыкавшем к Финляндскому вокзалу в районе современного 10 пути. Там же находилось и отделение дороги. Позднее это здание снесли.

За пять месяцев 1951 года депо выполнило производственные показатели на 127,6%, прибыль вместо плановых 12 тысяч составила 196 тыс. рублей. Причинами такого высокого роста являлся быстрый рост числа электросекций в депо и спущенный из управления дороги изначально заниженный план. Успешное выполнение производственных показателей продолжалось и в первом квартале 1952 года. По всем главным показателям депо имело экономию, однако в феврале был допущен пережог по электроэнергии и топливу. Перерасход был допущен по материалам – 3096 рублей и по прочим расходам – 11.679 рублей.

В целом за период с августа 1951 года по февраль 1952 года депо получило прибыль 240.133 рубля, при этом были допущены убытки в октябре 50.651 рубль и в феврале 2513 рублей. 

В плане тарификации работ по ремонту подвижного состава, оборудования и инвентаря депо начало работать при действии Тарифно-квалификационного справочника рабочих 1943 года, который и определял вышеупомянутые работы.

Оформление нарядов в депо в этот период никем не контролировалось. Официально это должен был делать плановик, но данная должность ещё пустовала. Контрольный нормировщик мог в этом вопросе его заменить, но он следил только за правильностью расценок.

Как и любое другое предприятие железнодорожного транспорта, Ленинград-Финляндское электродепо периодически подвергалось проверкам со стороны ревизорского аппарата отделения и управления дороги или ЦРБ. Поскольку оно являлось одним из лучших предприятий на сети дорог, то серьёзных нарушений, как правило, не обнаруживалось. В основном выявлялись мелкие недостатки, которые в основном могли быть устранены без особых усилий. При этом встречались недостатки, вызванные неналаженностью работы в новых условиях с новым контингентом работников. В этот период иногда допускались и серьёзные нарушения.

В ходе одной из проверок, которая состоялась в этот период, отмечалось, что многие работники халатно относятся к государственному имуществу. Акты на некачественную работу и затраты материалов не составлялись, что влияло на рентабельность. Бывали случаи, когда работы проводились по несколько раз с исправлением брака, но мастера брак не показывали.

По итогам 1952 года  депо выполнило план по вагоно-секцие-километрам на 121%, по секцие-километрам на 128%. За выполнение и перевыполнение плана депо получило прибыль в сумме 489 тысяч рублей. Кроме этого, за счёт реализации материалов депо получило дополнительно 23,3 тысячи. Для депо был утверждён фонд директора в размере 87 тыс. рублей.

Но кроме успешного выполнения плана существовали ещё и недостатки. Так, процент больных секций намного превысил заданные цифры и составил 10,37%. Депо допустило 21 порчу поездов; по вине предприятия 17 раз отменяли поезда. За год произошло 88 опозданий поездов на общую сумму 25 часов 16 минут. Произошло два случая пережога контактного провода, две секции были направлены в подъёмочный ремонт с пробегом меньше нормы.

В расценочных ведомостях имелось большое количество неточных номенклатур, дублирующих и недействующих норм времени. За 1952 год по депо было незаконно выплачено более 8,5 тыс. рублей.

Однако в ряде нарушений виновато не депо, а вышестоящее руководство, которое несвоевременно учитывало происходящие на быстроразвивающемся предприятии изменения. По результатам одной из ревизий в 1952 году начальнику отдела электрификации управления дороги Смирнову приказывалось пересмотреть штатное расписание депо в соответствии с заданным планом объёма работ и номенклатурой оперативно-производственного штата. Одновременно с этим закрывалась штатная единица - начальник цеха тяги – в связи с открытием должности заместителя начальника электродепо по эксплуатации.

Эта же ревизия приказывала начальнику депо Н.П.Юрасову: запретить выплату премии инженерам цеха и техбюро по пункту 7 приказа МПС 306/Ц – 1949 года и упорядочить выплату премии по п.12 этого приказа; установить ставки заработной платы подсобным рабочим и шофёру автомашины в соответствии с действующим положением по оплате.

Вопросы организации летней работы обсуждались практически каждый год на совещаниях хозяйственного актива отделения дороги. Одно из таких совещаний состоялось 26 апреля 1952 года. На этом совещании выступал и начальник депо Н.П.Юрасов. Он отметил условия, с которыми депо будет вступать в новый летний график, укомплектованность подвижным составом, локомотивными и ремонтными бригадами. Если с подвижным составом и локбригадами проблем не возникало, то укомплектованность ремонтни-ками, оставляла желать лучшего. Электриков и автоматчиков, к примеру, было настолько мало что возникала угроза невыполнения производственной программы.  Резкое увеличение объёмов движения требовало создать вторую комплексную бригаду, а это возможно было только при наличии достаточного количества слесарей. Кроме этого, Юрасов затронул вопрос перевода работы комплексной бригады в две смены. Из-за нехватки оборудования Юрасов потребовал предоставить в распоряжение депо сверлильный и ещё один токарный станок. Коснулся он также и вопросов работы смежных предприятий, которые мешают депо выполнять производственную программу.

В конце совещания выступил начальник дороги Осинцев. Он ответил на многие вопросы, поднятие выступавшими, в том числе и по выступлению Н.П.Юрасова. Понимая невозможность постройки нового здания депо к началу летних пассажирских перевозок, он отметил, что работать придётся в старых стеснённых условиях.

9 февраля 1952 года в отделении дороги состоялось совещание молодых специалистов, выпускников техникумов и институтов 1950-1951 годов. Вопрос стоял об их правильном использовании и бытовом устройстве. От депо на этом совещании присутствовали и выступали молодые специалисты бригадир комплексной бригады В.В.Зубов, помощник машиниста Кузнецов, осмотрщик вагонов Афанасьев, бригадир Медведев, техник Алексеев, мастер заготовительного цеха В.А.Худяков. Эти товарищи в числе некоторых других молодых специалистов, работающих в других предприятиях, претензий в отношении предоставленной им работы и бытовых условий не имели.

Серьёзным вопросом в работе любого предприятия является своевременная явка работка на рабочее место. Контроль за явкой работников был возложен на табельщиков. Работник при проходе на работу расписывался в книге у табельщицы. Уход с работы также фиксировался росписью работника в данной книге или в табельной доске. Однако работники иногда хитрили. Они расписывались об уходе с работы ещё в начале дня, когда приходили. А иногда и вовсе не расписывались об уходе.

Начало и окончание рабочего дня, а также обеденный перерыв обозначались гудком. В январе 1952 года частым явлением было наличие гудка только в начале дня. В остальных случаях гудок отсутствовал. 

В большинстве случаев трудовая дисциплина нарушалась работником по его собственной вине. Но иногда эти нарушения являлись вынужденными, вызванными изменением характера или условий работы. Такая ситуация сложилась, к примеру, в 1952 году среди экипировщиц. Тогда на железных дорогах СССР был ведён 8-часовой рабочий день. При ежедневных затратах более 5 часов на дорогу на работу и с работы они не могли обеспечить себе нормальный режим отдыха. Кроме этого, они вынуждены были подстраиваться под расписание движения пригородных поездов или автобусов. Получалось, что дома они находятся только один день в неделю. Это и явилось основой для резкого ухудшения трудовой дисциплины среди работников, проживающих далеко от города. Подстраиваясь под расписание автобусов или поездов, они стремились уйти с работы пораньше. Для того, чтобы сделать накопляющиеся домашние дела, они иногда вообще не выходили на работу.

Бороться с этими нарушениями руководство депо эффективно не могло. Решить эту проблему можно было в том случае, если предоставить им жильё поближе к месту работы. Однако это быстро невозможно было сделать. Поэтому руководители старались поднять дисциплину силовым путём. Но это не приводило и не могло привести к желаемым результатам. При попытках материального давления работницы увольнялись. 

Переход на 8-часовой рабочий день коснулся и локомотивных бригад, и ремонтников. Это потребовало увеличения количества работников на всех участках. Однако в скором времени опыт работы показал, что 8-часовые смены на железной дороге с её особым характером производства не могут иметь успех. Продолжительность обслуживания машинистами тех или иных поездов очень трудно, а порой и невозможно было увязать именно с 8-часовым графиком. Ещё труднее было увязать этот график с месячной нормой часов. Если раньше в зависимости от обслуживаемых поездов, машинист мог работать в смену до 10-12 часов, а в другие дни, соответственно, меньше, то теперь для выполнения нормы требовалось каждую смену подгонять под 8 часов. Разумеется, в этом случае не могло обойтись без переработок и других отрицательных явлений. По всей видимости, такие проблемы возникали и на других предприятиях железнодорожного транспорта, поскольку через некоторое время сменный характер работы был вновь восстановлен.

Для поддержания качества выполнения своих обязанностей использовалась премиальная система. Формально по итогам месяца работникам, работавшим без брака и добивавшимся высоких показателей начислялась премия исходя из объёма выполненной работы. Но на практике работникам премия начислялась автоматически. И только при наличие каких-либо недостатков в работе человека лишали премиальной оплаты. Однако такое происходило очень редко и, в целом, воспринималось работниками отрицательно. Некоторые из лишённых премиальной оплаты даже жаловались на необоснованность лишения, как, например, в июле 1952 года, когда вопрос о премиях был затронут на заседании партийного бюро.

Несмотря на достаточно высокий морально-психологический климат в депо, отдельные его представители совершали правонарушения, которые требовали серьёзного наказания. Одним из таких наказаний являлся дисциплинарный арест на срок до 15 суток. Осуждённые на такое наказание отрабатывали его на других предприятиях, а по возвращении в депо они подвергались дополнительному наказанию. 

Состояние трудовой дисциплины в депо неоднократно переживало взлёты и падения. В 1951 году оно находилось на достаточно высоком уровне. Тем не менее, за 1951 год в депо случилось 11 случаев нарушения трудовой дисциплины.

По идее, все случаи нарушения трудовой дисциплины должны были разбираться с привлечением административного и партийного аппарата. Однако зимой 1951-1952 годов такие разборки практически не происходили. Это способствовало снижению дисциплины в первые месяцы 1952 года. Всего за первое полугодие было совершено 13 нарушений трудовой дисциплины. Такое падения было связано с тем, что из-за роста объёмов работы в депо влилось большое количество новых работников, в том числе из техникумов, ФЗУ. Вынуждено было депо брать на работу людей и из случайных организаций. Такие работники не обладали требуемой дисциплинированностью, были склонны к нарушению правил, к прогулам, опозданиям на работу. Могли они и появляться на работе в состоянии алкогольного опьянения. Отрицательному влиянию нарушителей дисциплины поддавался и ряд неустойчивых в моральном отношении работников, в том числе коммунистов. К ним принимались меры воздействия, вплоть до обсуждения проступков на заседаниях партбюро, однако этих мер было недостаточно.

Плохая дисциплина среди коммунистов отрицательно отражалась и на дисциплине всего коллектива. Наблюдая нехорошие поступки, совершаемые авангардом рабочего класса, и неустойчивые элементы из числа тружеников депо расхолаживались. Весной 1952 года стала наблюдаться тенденция к разделению коллектива на ряд обособленных групп, о неодинаковом отношении к работникам. Это проявилось в создании так называемого «Северного блока».

В 1952 году в депо произошло 65 случаев нарушения трудовой дисциплины. Из них было зафиксировано 14 прогулов и 9 нарушений ПТЭ. Трудовая дисциплина во втором квартале была значительно ниже, чем в первом. Если за первые три месяца было совершено всего 6 случаев нарушения дисциплины, то за второй квартал – 14, в том числе апрель и май – по 3, июнь – 8. Также 14 случаев нарушения трудовой дисциплины было выявлено в III квартале 1952 года. Из общего количества года коммунисты совершили 22 нарушения, а члены ВЛКСМ – 13. Таким образом, эти две категории работников показали себя более злостными нарушителями, чем беспартийная масса. Наиболее низкой трудовая дисциплина наблюдалась в ремонтных цехах. За год было наложено 63 взыскания. 5 человек было осуждено товарищеским судом. По итогам года депо являлось одним из самых неблагополучных предприятий по отделению дороги. Оно являлось одним из немногих предприятий, где сохранялся рост нарушений трудовой дисциплины на фоне общего сокращения таких случаев в целом по отделению.

Один из грубых случаев нарушения трудовой дисциплины был совершён в сентябре 1952 года Никитиным. 5 сентября он допустил распитие алкогольных напитков до такой степени, что на следующий день не смог выйти на работу. Его проступок был разобран по партийной линии. На пленуме райпрофсожа в сентябре об этом факте с позором говорил заместитель председателя райпрофсожа Жернаков.

Важной формой общественного воздействия на нарушителей дисциплины являлись товарищеские суды. Они имели право объявлять общественное порицание, общественный выговор; поставить перед руководством депо вопрос о понижении в должности либо об увольнении с работы. Главная задача товарищеских судов – предупреждение нарушений трудовой дисциплины.[1]

Товарищеский суд в депо был организован вскоре после сформирования депо, однако в первый период работы он не смог стать формой воздействия на нарушителей трудовой и производственной дисциплины. Отчасти это было связано с тем, что через него проходило слишком мало рассмотрения дел, с другой стороны депо ещё не сформировалось в единый коллектив, способный воздействовать на нарушителей. До 15 июня 1952 года состоялось только одно заседание суда, на котором были рассмотрены дела двоих человек. Это был ничтожно малый показатель при наличии 24 нарушений. Однако в дальнейшем ситуация выправилась и за 4 последующих месяца  было рассмотрено 6 дел.

Одним из первых дел, которое рассматривал товарищеский суд, являлось дело против дежурного по депо П.В.Никитина. Он обвинялся в недостойном поведении в отношении смазчицы Ярославцевой и в попытке склонить к сожительству уборщицу Кудряшову.

Другое заседание товарищеского суда было посвящено делу кочегара Волощук, который в декабре 1951 года был застигнут спящим на рабочем месте. Застал его в таком положении дежурный по депо П.В.Никитин и сообщил об этом заместителю начальника депо по ремонту А.А.Фридману. Тот разрешил оставить его на рабочем месте, но потребовать объяснительную. 28 декабря был отдан приказ о привлечении его к ответственности. Расследование этого дела было поручено члену суда машинисту Серченко. Судебное заседание состоялось, однако главный свидетель – П.В.Никитин на него не явился, так как вынужден был сидеть дома с малолетними детьми. Поэтому своей воспитательной цели суд не достиг.

Молодой слесарь Зуев в октябре-ноябре 1952 года совершил прогул 27 рабочих дней. За такое нарушение его следовало привлечь к линейному суду. Вина его не вызывала сомнений и было ясно, что этот суд примет строгое решение. Однако в депо учитывали также, что Зуев является молодым работником и что нежелательно было портить ему карьеру. Ведь в депо ещё не были использованы все формы борьбы за укрепление дисциплины данного человека. Поэтому его судили товарищеским судом, который ограничился слишком мягким для такого случая решением – выговором. 

Товарищеские суды являлись формой общественного воздействия на всех работников трудового коллектива, независимо от занимаемой должности. Среди привлечённых к товарищеской ответственности были не только рядовые работники, но и руководители. Так, в 1952 году на Ленинград-Финляндском отделении дороги в товарищеских судах заслушивались дела на заместителя начальника одного из депо и начальника станции. Такая форма работы свидетельствовала о наличии демократических рычагов воздействия рядовых работников на руководителей предприятий, что не позволяло руководителям отрываться от коллектива.

Товарищеские суд являлись детищем производственной общественности и они работали в первую очередь для общественности. Народные заседатели, обвинители и защитники выбирались из работников данного предприятия. Судебные заседания происходили при наличии работников предприятия на слушаниях. Информация о решении суда в обязательном порядке вывешивалась на предприятии.

Товарищеский суд имел право выносить различные решения. К ним относилось: общественное порицание, общественный выговор. Если суд решал, что руководитель не справляется со своими обязанностями, он имел право ставить вопрос о понижении данного работника в должности. В то же время, если рядовой работник не справлялся со своими обязанностями, суд мог поставить вопрос об его увольнении.

Судебные заседания тщательно планировались. Понимая, что привлечение работника к суду накладывает на него негативное пятно, суды старались проводить только тогда, когда иные формы воздействия на нарушителя были нерезультативны. При такой ситуации вина привлекаемого работника была предельно ясна всем работникам предприятия. Поэтому и оправдательные приговоры выносились крайне редко. Так, за период с августа 1951 года по июль 1952 года оправдательные приговоры на Ленинград-Финляндском отделении выносились только в каждом 70-м случае.

В целом трудовая дисциплина в депо соответствовала дисциплине на других предприятиях Октябрьской железной дороги или была немного лучше. При этом в отдельные периоды наблюдалось падение дисциплины, как об этом говорилось выше.



[1] Е.Д.Левашов: Экономика, организация и планирование электротягового хозяйства, М., 1963 г., Трансжелдориздат 

Sape