Православный экстремизм

 

ПРАВОСЛАВНЫЙ ЭКСТРЕМИЗМ

 

Начало 2017 года ознаменовалось противостоянием между гражданами Санкт-Петербурга и Русской православной церковью по вопросу принадлежности Исаакиевского собора. В настоящее время собор принадлежит городской администрации и прибыль, получаемая от музейно-экскурсионной деятельности Исаакия, идёт в городской бюджет. РПЦ же стремится, чтобы эти деньги шли в церковную казну.

Позиция церковников базируется всего на двух аргументах: собор – это культовое учреждение, поэтому и должно принадлежать РПЦ. В помощь им приходит другой аргумент: закон о реституции церковного имущества от 19 ноября 2010 года. В соответствии с этим законом клерикальным организациям возвращается всё имущество, которое было передано в общенародное пользование за годы Советской власти. Для того, чтобы было легче общаться с гражданами, церковные пропагандисты заявляют о том, что после передачи пройти в собор можно будет бесплатно (сейчас это стоит 250 рублей).

Аргументы противников передачи гораздо разнообразнее. Прежде всего Исаакиевский собор – это музейные комплекс, включающий главное помещение, колоннаду и подвалы. Ежегодно собор посещает более 3 миллионов человек, что даёт примерно 500 миллионов рублей дохода. Этих денег хватает на то, чтобы обеспечить функционирование музея и даже остаётся для городского бюджета. Исаакий – единственное музейное учреждение города, которое не только не берёт деньги из бюджета, но и регулярно пополняет его. В случае передачи собора город лишится этих денег, но расходы на содержание его останутся на городском бюджете. Деньги же станет получать РПЦ.

Исаакиевский собор как музейный комплекс – очень сложное и многопрофильное хозяйство. Реставрационные и восстановительные работы не прерываются ни на один день. Внутреннее убранство собора, многочисленные мозаики, иконы, облицовка стен требуют скрупулёзной работы специалистов высочайшей квалификации. Будет ли у новых владельцев желание заниматься реставрацией с той же тщательностью? Опыт передачи культовых объектов церкви за последние годы даёт только отрицательный ответ. Церковные иерархи жмотятся восстанавливать музейные экспонаты, реставрация проводится тяп-ляп.

В случае передачи собора будет коренным образом изменена экскурсионная тематика. Экскурсанты больше не услышат историю строительства церквей в честь Исаакия Далматского в городе на Неве, им не будут рассказывать о создании этого собора, а ведь это выдающийся трудовой подвиг русских инженеров, каменотёсов, плотников, мозаичистов и т.п. Зато церковные «гиды» будут пересказывать библию и прочую подобную литературу.

Штат сотрудников музея насчитывает несколько сотен экскурсоводов, научных работников, реставраторов. По самым скромным оценкам половина из них может оказаться без работы. Сотни безработных специалистов высочайшей квалификации – для культурной столицы это нонсенс!

Помимо всего прочего есть ещё и идеологический аспект этой проблемы. Передача собора церкви – это рост клерикальных позиций в обществе. Допустимо ли это для XXI века? Допустимо ли, что в век развития науки, техники, технологий, в век торжества разума (как это должно быть) усиливаются клерикальные настроения, пышным цветом расползается чертополох христианства, мусульманства и прочих религий?! Допустимо ли в XXI веке верить не в свой интеллектуальный потенциал и созидательные возможности, а в вымышленное существо, которое принято называть богом?!

Противостояние граждан Петербурга и Русской православной церкви началось ещё в прошлом году. Тогда церковные иерархи только заикнулись на тему передачи собора. Но городская администрация была на стороне жителей, и клерикальная экспансия была отвергнута. Возобновился конфликт уже в новогодние праздники. Но губернатор переметнулся в лагерь противников горожан. Именно он выступил с заявлением о необходимость отдать музей церкви.

Реакция граждан последовала незамедлительно. Логично, что тон в этой борьбе стали задавать экскурсоводы и другие деятели культуры. Эти категории жителей города лучше, чем кто-либо понимают преступность передачи собора. В интернет-обсуждениях, в общении со своими друзьями и знакомыми гиды показали себя самой сплочённой силой, противостоящей натиску церковников.

В течении нескольких дней удалось всколыхнуть значительную часть петербуржцев на борьбу за музей. Тысячи участников митингов протеста, сотни тысяч подписантов петиций на интернет-площадках, сотни обращений в адрес Полтавченко, Медведева, Путина – такова активность людей, не желающих быть послушными барашками под кнутом православных пастырей.

Возглавили борьбу три депутата Законодательного собрания нашего города: член партии «Яблоко» Борис Вишневский, член партии Роста Максим Резник, член партии «Справедливая Россия» Алексей Ковалёв. Ни одна из этих партий в атеизме не замечена, наоборот, им, как находящимся в центре или на правом политическом фланге, больше пристало дружить с «батюшками». Можно только строить предположения почему их городские руководители пошли на конфликт с РПЦ.

Но любопытно было бы отметить другое: а где находились политические структуры, которым сама идеология диктовала принимать активнейшее участие против передачи собора? Где были коммунистические, атеистические организации?

Коммунистическая партия Российской Федерации проигнорировала данную борьбу. Лишь в контексте группа «ВКонтакте» обмолвилась тоном, дескать, есть дела и поважнее. Кто спорит? Но и разгул клерикализма для коммунистов должно быть важным делом. Российская Коммунистическая рабочая партия узнала о противостоянии от автора этих строк. Но она и проявила наибольшую активность, приняв участие в протестных действиях и выпустив несколько листовок. Посильное участие приняли некоторые малочисленные коммунистические группы («Левый фронт», АКМ и т.п.).

Группе «ВКонтакте» «Атеист» также самой природой предназначено бороться против наступления клерикалов, но она не удосужилась разместить у себя информацию о собраниях 28 января и 12 февраля и ни словом не обмолвились о массовых протестных действиях (соответствующая информация им также предоставлялась).

Граждане Петербурга свой протест реализовывали в нескольких формах. Сразу после заявления Полтавченко депутаты Резник, Вишневский организовали встречу с избирателями у Исаакиевского собора. Цель этой встречи – информировать петербуржцев о ситуации вокруг собора, организовать их и направить на более решительные действия. Предполагалось в скором времени провести полноценный митинг по этому же поводу. Заявление на такой митинг с датой 28 января было подано в городскую администрацию.

Смольный повёл себя как заправские мошенники. Тут же было состряпано уведомление от народно-освободительного движения, которое, якобы, уже успело подать заявку на митинг на это же время. То есть Резнику и Вишневскому было отказано. Пользуясь депутатскими мандатами, они снова организовали встречу с избирателями, на которую пришло, по разным оценкам, от двух до пяти тысяч человек. (Митинг НОДа также имел место, но на нём присутствовало примерно 40 человек). Аналогичное мероприятие проводилось и 12 февраля с «народным кольцом» вокруг Исаакиевского собора.

На сайте Change.org был организован сбор подписей против передачи собора в РПЦ. За несколько дней было собрано свыше 210 тысяч подписей. (К слову, ЗА передачу собора в четырёх подписных листах собрано всего 1000 подписей).

В протестных акциях принимали участие не только атеисты (и даже не столько атеисты), как это можно было предположить. Среди протестующих было много верующих людей. Эти люди действительно верят в бога, ходят в церковь, молятся, соблюдают церковные правила. Однако позиция современных православных иерархов наглядно демонстрирует разницу между тем, что проповедуют пастыри, и тем что они реально делают. Уже никого не удивляют толстые разъевшиеся телеса «служителей божиих» или их дорогущие автомобили. Также не удивляет (но, скорее, даже возмущает), что стоимость строительства церкви сопоставима с излечением от рака нескольких детей. Но при этом дети продолжают умирать, а храмы продолжают строиться. Ханжество, лицемерие, нарушение собственных клятв – вот те принципы, на которых строится деятельность клерикальных организаций.

В истории с Исаакиевским собором протест верующих людей связан с тем, что в Петербурге, Ленинградской области сохранилось множество разрушенных церквей. Некоторые из них являются памятниками архитектуры, многие являются памятниками истории, связаны с известными личностями. Казалось бы, бери эти развалины да восстанавливай их! Но нет... Лучше придти на готовенькое, получить живой действующий музейный комплекс с полумиллиардной выручкой. А вкладывать деньги на восстановление церквей да монастырей – да зачем?!

Петербуржцы в очередной раз получили доказательство, что Русская православная церковь никакая не божественная организация, а самая обычная коммерческая структура, существующая только ради получения прибыли. Это больше всего и возмущает истинно верующих людей.

Когда борьба за собор только начиналась, церковные иерархи утверждали, что для экскурсантов посещение музея не только сохранится, но и станет бесплатным. Однако прошёл лишь месяц как «батюшки» забыли свои же собственные слова. Теперь в период богослужений организованным группам туристов вход закрыт. С учётом того, что службы проводятся несколько раз в неделю, Исаакий можно считать вычеркнутым из культурной жизни города. Это ударит, прежде всего, по въездному туризму; невозможность осмотра внутреннего убранства самого величественного собора Санкт-Петербурга снизит интерес иностранцев и наших соотечественников к городу на Неве. В европейских странах, кстати, церкви не закрываются для туристов во время проведения служб; туристы могут присутствовать на службах совершенно свободно.

В вопросе принадлежности Исаакиевского собора граждане Петербурга столкнулись с мощным хорошо организованным противником: союзом правительства города и православной церковью. Несмотря на активность жителей и широкий спектр действий победа в этой борьбе представляется весьма призрачной. Скорее всего, придётся потерпеть поражение.

Но тогда возникает вопрос: а есть ли необходимость бороться?

Бороться, безусловно, необходимо.

Бороться необходимо потому, что, во-первых, широкие массы людей смогли сорганизоваться, выставить единые требования, наметить план действий и реализовывать этот план. Губернатор города принял решение, которые жителей крайне не удовлетворило. Требование отмены этого решения – это требование широких масс людей, и губернатор обязан этому решению подчиниться.

Во-вторых, в борьбе происходит объединение различных сил. Эти силы учатся координировать свои действия, выдвигать общие требования, проводить совместные акции. Всё это может пригодиться в будущем. Передача Исаакиевского собора – не последнее антинародное действие властей и нужно быть готовым для того, чтобы грамотно отвечать на последующие решения, направленные против интересов жителей.

В-третьих, усиление клерикализма крайне нетерпимо и недопустимо для XXI века. Религия когда-то была прогрессивным общественным явлением; под сенью церквей и монастырей существовали библиотеки, работали учёные, творились великие произведения культуры и искусства. Эта эпоха закончилась сожжением Джордано Бруно и принятием Уложения, в котором предусматривалась каторга за антицерковные действия. Ныне Наука, Культура с одной стороны, и Религия с другой стороны – это два противоположных полюса, один из которых Свет, второй – Тьма; один – Прогресс, второй – Реакция и Мракобесие. Религия имеет право на существование в определённых, строго ограниченных пределах. Но за последние пару десятилетий клерикализм перерос эти пределы, он претендует на исключительную идеологическую нишу, на власть над умами и чувствами человека. Поэтому бороться против такого расползания религиозности необходимо обязательно!

В нынешней России грубейшим образом нарушается Конституция, где говорится о светском характере общества. Церковные иерархи говорят правду, когда заявляют, что религия – это разновидность идеологии, и эта идеология требуется власть имущим для того, что грабить и эксплуатировать широчайшие слои населения. В том обществе, где нет эксплуатации – не требуется и Вера.

Чем может грозить российскому обществу расползание клерикализма? Россия – многоконфессиональная страна. Здесь мирно живут христиане, мусульмане, иудеи, буддисты и представители других религий. Среди них конфессии относительно мирные, есть те, которые привыкли добиваться поставленных целей тайными способами, и есть те, которые не брезгуют агрессивными методами. До недавнего времени к последним причислялись только некоторые направления в мусульманстве.

Сейчас мы имеем возможность присутствовать при зарождении нового, более опасного и страшного экстремизма – экстремизма православного. Угрозы различных «священников» в адрес антиклерикальных сил, наличие агрессивных адептов в органах власти, существование полувоенных «казачьих  отрядов» - даёт основание считать, что православие стоит на пороге создания экстремистских организаций или отрядов, которые будут существовать на основе своего представления о Праве, но никак не на действующем законодательстве.

Опасность православного экстремизма заключается ещё и в том, что этот экстремизм тесно смыкается с органами власти всех уровней. «Ортэксы» (ортодоксальные экстремисты) имеют возможность творить всё что угодно, опираясь на своих сторонников в Думе, ЗакСе и т.п. Уже сейчас общество находится в условиях православной диктатуры: по требованию клерикалов был издан закон о реституции церковной собственности, принимаются законы, направленные на ограничение атеистической пропаганды, церковь активно внедряется в учебные заведения.

Можно предполагать, что Исаакиевским собором аппетиты Церкви не удовлетворятся.

Но ограничится ли православие только научными и культурными объектами? И не потребует ли затем передать себе сначала староверческие храмы, а затем не наступит ли очередь католических церквей, мусульманских мечетей? Аппетит-то приходит во время еды... Будут ли в состоянии «ортэксы» своевременно ограничиться в своих притязаниях? Не потребуется ли искусственная сила для их умиротворения? И сможет ли общество дать такую силу?

Религиозные войны ожидают Россию в том случае, если клерикализм не будет поставлен под контроль общества, если клерикалы (всех наименований) не будут действовать только в чётко ограниченных рамках.

Да, Вера в определённых случаях нужна; она является полезной при некоторых обстоятельствах; верующих нельзя ущемлять в тех случаях, когда их деятельность не наносит ущерба другим людям. Но для того, чтобы она не стала угрожать основам безопасности общества, она должна быть поставлена под жёсткий контроль.   

 

Александр ПЕНИН